Виктор Савченко привык считать себя человеком, которому принадлежит всё, до чего он способен дотянуться.
В сорок четыре года он управлял огромной сетью предприятий, связанных между собой деньгами, обязательствами и людьми, предпочитавшими не задавать лишних вопросов.
В его распоряжении находилось почти шестьсот человек, и многие из них боялись его гораздо сильнее, чем закона.
Он мог одним телефонным звонком остановить крупную сделку, заставить влиятельного предпринимателя изменить решение или добиться встречи с человеком, который неделями отказывался разговаривать с другими.
Но в тот октябрьский день Виктор впервые столкнулся с ситуацией, в которой его власть оказалась совершенно бесполезной.
Его жена исчезла из дома.
Его новорождённая дочь находилась в отделении интенсивной терапии.
А на матрасе пустой детской кроватки лежала розовая ленточка и записка из семи слов: «Твоя дочь родилась 31 час назад».
Он прочитал её несколько раз, словно надеялся, что смысл изменится.
Ещё три дня назад Виктор был уверен, что его семья никуда не денется.
Марина всегда оставалась рядом, даже когда он причинял ей боль.
Они прожили вместе двенадцать лет.
Когда они познакомились, у Виктора не было ни большого дома, ни дорогих автомобилей, ни людей, готовых выполнять его распоряжения.
У него была только уверенность, что однажды он станет самым влиятельным человеком среди своих знакомых.
Марина тогда работала, снимала небольшую квартиру и умела радоваться простым вещам.
Она любила готовить вареники с картошкой, заваривать чай по вечерам и слушать, как дождь стучит по подоконнику.
Виктор влюбился в неё именно за эту способность видеть жизнь там, где он замечал только препятствия.
После свадьбы всё постепенно изменилось.
Он всё чаще возвращался домой поздно, всё реже рассказывал о своих делах и всё чаще произносил фразу, которую Марина со временем возненавидела:
— Я всё делаю ради нашей семьи.
Первые годы она верила ему.
Когда его ранили во время вооружённого нападения, Марина несколько ночей провела возле больничной кровати, несмотря на то что врачи обещали своевременно сообщать об изменениях его состояния.
Когда умер один из его ближайших соратников, именно она помогла Виктору пережить первые дни после похорон.
Она знала, что за его дорогими костюмами и властными манерами прячется человек, который не умеет признавать страх.
Поэтому она никогда не требовала от него невозможного.
Её главным желанием было стать матерью.
Однако беременность не наступала годами.
После обследований врачи назначили лечение, и Марина переносила каждый неудачный результат так, словно кто-то вырывал из её жизни ещё одну маленькую надежду.
Три курса лечения от бесплодия не дали ожидаемого спокойствия.
Дважды она теряла беременность.
Однажды Виктор нашёл её в ванной, сидящей на холодном полу с маленькой детской распашонкой в руках.
Он хотел что-то сказать, но вместо этого предложил найти другую клинику.
Марина посмотрела на него и ответила:
— Мне сейчас не нужна другая клиника. Мне нужно, чтобы ты просто побыл рядом.
Тогда он сел рядом с ней.
Он запомнил эту ночь, потому что впервые за долгое время они долго молчали вместе, не пытаясь исправить неизбежное.
А потом произошло то, чего они ждали восемь лет.
Врач подтвердил, что Марина снова беременна.
На первом обследовании, когда они услышали сердцебиение ребёнка, Виктор неожиданно расплакался.
Марина обняла его и тихо засмеялась сквозь слёзы.
— Значит, даже ты иногда можешь плакать?
Он поцеловал её ладонь.
— Только никому не рассказывай.
Несколько месяцев им действительно казалось, что счастье вернулось.
Марина выбирала одежду для будущей девочки, обсуждала варианты имени и постепенно превращала свободную комнату второго этажа в детскую.
Они остановились на имени Соломия.
Виктор оплатил дорогую мебель, лучшие материалы для ремонта и всё необходимое оборудование.
Но участие в жизни семьи снова ограничивалось переводами денег.
Когда Марина звала его посмотреть на маленькую кроватку, он говорил, что придёт через пять минут.
Когда она спрашивала, сможет ли он присутствовать на следующем обследовании, он обещал попробовать.
Когда ребёнок впервые сильно толкнулся, Виктор находился на деловой встрече.
Он всё время собирался стать хорошим отцом немного позже.
Именно в это время в его жизни появилась Карина.
Она была моложе, любила красивые вещи, дорогие рестораны и не проявляла интереса к тому, что происходило у него дома.
Виктору нравилось чувствовать себя рядом с ней человеком, который способен исполнить любое желание.
Их связь продолжалась одиннадцать месяцев.
За это время он привык объяснять своё отсутствие командировками, переговорами и неожиданными деловыми встречами.
Марина начала догадываться почти сразу.
Сначала она замечала чужой запах на его одежде.
Потом увидела сообщение на экране телефона, который Виктор оставил на столе во время ужина.
Окончательно она убедилась, когда однажды услышала, как муж разговаривает по телефону в соседней комнате.
Он говорил с Кариной голосом, которого Марина давно не слышала в собственном доме.
Мягким, внимательным, почти нежным.
Она не стала устраивать сцену.
Вместо этого поднялась в детскую, села возле кроватки и долго смотрела на маленькие вещи, которые только что аккуратно разложила.
В тот день она решила дать Виктору время.
Ей хотелось верить, что рождение Соломии изменит то, чего не смогли изменить двенадцать лет брака.
Но на очередном обследовании врач предупредил о риске преждевременных родов.
Марине рекомендовали особенно внимательно следить за состоянием и немедленно обращаться за помощью при первых тревожных симптомах.
Виктор присутствовал на консультации.
Он кивал, задавал вопросы и даже записал номер отделения.
Врач отдельно подчеркнул, что рядом с беременной женщиной должен находиться человек, способный быстро организовать поездку в больницу.
— Я буду рядом, — уверенно сказал Виктор.
Марина посмотрела на него.
Она хотела поверить.
Через три дня позвонила Карина.
Ей исполнялось тридцать лет, и она решила отметить юбилей в другом крупном украинском городе.
Она хотела закрытый праздник, роскошный номер и такой подарок, чтобы все её знакомые говорили о нём ещё несколько месяцев.
Виктор не стал возражать.
Он купил бриллиантовое колье стоимостью около восемнадцати миллионов гривен.
Затем заказал спортивный автомобиль за тринадцать миллионов.
Для праздника был выбран дорогой ресторан при гостинице, куда пригласили двадцать три человека.
Перед отъездом Марина застала мужа возле открытого чемодана.
Она стояла в дверях, придерживая живот одной рукой, и выглядела настолько усталой, что Виктор на мгновение почувствовал тревогу.
— Ты точно должен ехать сейчас?
— Это ненадолго.
— Врач сказал, что роды могут начаться раньше.
— Марина, я всё помню.
Она подошла ближе.
— Тогда пообещай мне одну вещь. Если я позвоню, ты ответишь.
Он обнял её и поцеловал в лоб.
— Обещаю.
Марина закрыла глаза.
И в тот момент ей показалось, что она уже знает цену этому обещанию.
Вечеринка началась вечером.
Карина появилась в зале в дорогом платье и сразу привлекла внимание гостей своим новым бриллиантовым колье.
Когда к ресторану подали спортивный автомобиль, гости вышли на улицу, чтобы сделать фотографии.
Виктор улыбался, принимал поздравления и наслаждался тем, что способен устроить подобный праздник.
В 22:17 зазвонил его телефон.
На экране высветилось имя Марины.
Он потянулся ответить, но Карина заметила звонок.
— Только не говори, что сейчас будешь разговаривать с женой.
— Возможно, что-то случилось.
— У тебя всегда что-то случается, когда мы вместе.
Она взяла его за запястье.
Несколько секунд Виктор смотрел на экран.
Затем звонок прекратился.
Он убрал телефон в карман.
Позже это станет первым моментом того вечера, который он будет прокручивать в памяти снова и снова.
В 23:42 дозвонился Андрей, его помощник.
— Виктор Павлович, Марина в больнице. У неё начались преждевременные роды.
Виктор поднялся из-за стола.
— Насколько всё серьёзно?
— Врачи обеспокоены. Она спрашивает о вас.
Виктор взял пиджак и направился к выходу.
Карина остановила его возле двери.
— Ты куда?
— Марина рожает.
Карина побледнела, но почти сразу выражение её лица изменилось.
— Если сейчас уедешь, можешь ко мне больше не возвращаться.
Он смотрел на неё, не понимая, как можно ставить такой ультиматум.
Но самое страшное заключалось в том, что он всё-таки начал колебаться.
За спиной Карины продолжалась вечеринка.
Один из гостей поднимал бокал, другой обсуждал автомобиль, возле стойки официант разливал напитки.
Виктор мог пройти мимо неё.
Он мог вызвать машину, позвонить водителю, найти любой способ вернуться домой.
Никаких непреодолимых препятствий не существовало.
Он просто не захотел потерять женщину, ради которой уже потратил огромное состояние.
Поэтому остался.
В 03:12 родилась Соломия.
Она появилась на свет на семь недель раньше ожидаемого срока и весила всего 1,9 килограмма.
Медики немедленно оценили её дыхание и перевели в отделение интенсивной терапии новорождённых.
Марина после тяжёлых родов с трудом могла поднять голову.
Её первым вопросом было:
— Где моя дочь?
Врач объяснил, что ребёнок находится под постоянным наблюдением и получает необходимую помощь.
— А муж? Он приехал?
Медицинская сестра осторожно покачала головой.
Марина попросила телефон.
Она набрала Виктора, но ответа снова не получила.
В эту же ночь возле дорогой гостиницы фотограф сделал несколько снимков выходящих гостей.
На одном из них Виктор стоял рядом с Кариной.
Он придерживал её за талию, а она улыбалась, слегка повернув лицо к нему.
Время, указанное на снимке, совпадало со временем рождения Соломии.
03:12.
На следующее утро Марина увидела фотографию.
Она долго смотрела на неё, затем открыла историю вызовов.
Тринадцать попыток дозвониться мужу.
Она вспомнила, как просила его не выключать телефон.
Вспомнила его улыбку и поцелуй в лоб.
А потом положила телефон экраном вниз.
До этого момента Марина надеялась, что муж хотя бы попытается объяснить своё отсутствие.
Теперь объяснение стало ненужным.
Она попросила Андрея связаться с адвокатом, которому доверяла.
Тот приехал в больницу и внимательно выслушал её.
Марина рассказала об измене, пропущенных звонках, медицинском предупреждении и фотографии.
Она не требовала, чтобы Виктора арестовали или немедленно лишили родительских прав.
Она хотела развода.
И хотела защитить себя и дочь от давления человека, привыкшего получать желаемое силой своего влияния.
Адвокат объяснил, какие документы можно подготовить, а какие вопросы должны решаться отдельно и в установленном законом порядке.
Марина попросила зафиксировать всё, что произошло.
Она подписала заявление о расторжении брака и поручение представлять её интересы.
Отдельно она изложила обстоятельства своего пребывания в больнице, указав даты звонков и приложив фотографию.
В тот же день Андрей организовал перевозку необходимых вещей из дома в безопасное место, выбранное Мариной.
Она не собиралась исчезать вместе с ребёнком из медицинского учреждения.
Соломия оставалась в больнице.
Марина оставалась рядом с ней.
Но возвращаться в прежний дом она больше не намеревалась.
Спустя 64 часа после своего отъезда Виктор наконец вернулся.
На его телефоне было 29 пропущенных вызовов.
Он вошёл в дом и сразу почувствовал, что что-то изменилось.
Не было привычного запаха свежего борща.
На столе не лежали медицинские назначения.
В прихожей отсутствовала сумка, которую Марина собирала для роддома.
Он поднялся на второй этаж.
Дверь детской была приоткрыта.
Внутри стояла пустая кроватка.
На полке лежала тряпичная мотанка, которую Марина когда-то выбрала для Соломии.
На матрасе белела записка.
«Твоя дочь родилась 31 час назад».
Виктор почувствовал, как холод поднимается от пальцев к плечам.
Затем пришло видео.
На экране появилась Марина.
Она сидела возле кювеза, внутри которого лежала маленькая Соломия.
— Витя, знакомься. Это твоя дочь.
Камера приблизилась к ребёнку.
Виктор увидел маленькую ладонь, тонкие пальцы и медицинское оборудование, которое помогало врачам следить за состоянием девочки.
Марина несколько секунд молчала.
Потом снова повернула камеру к себе.
— Я ждала тебя. Даже когда поняла, что ты с Кариной, всё равно ждала.
Она показала фотографию.
На снимке Виктор выходил из гостиницы вместе с любовницей.
— Ты был там, когда родилась наша дочь.
Он опустил голову.
— Я могу понять, если ты полюбил другую женщину, — продолжила Марина. — Но ты ведь даже не собирался строить с ней семью. Ты просто не захотел испортить ей праздник.
Виктор открыл рот, но ничего не произнёс.
— Я не хочу, чтобы Соломия когда-нибудь думала, будто она должна заслуживать внимание собственного отца.
После этих слов запись закончилась.
Виктор сел на край небольшого кресла возле кроватки.
Он вспомнил все вечера, когда Марина звала его посмотреть на детскую.
Вспомнил её руку на животе.
И собственное обещание ответить на звонок.
В этот момент он впервые понял, что не существует подарка, способного вернуть потерянное время.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонил адвокат.
Он сообщил, что Марина начала бракоразводный процесс и попросила обеспечить юридическое сопровождение дальнейших вопросов, касающихся ребёнка.
Виктор немедленно потребовал назвать адрес, по которому она остановится после выписки.
Адвокат отказался передавать её частные сведения без согласия.
— Я имею право знать, где моя дочь!
— Осуществление родительских прав не означает права принуждать супругу к совместному проживанию, — спокойно ответил адвокат. — И сейчас ваш ребёнок находится под наблюдением врачей.
Виктор хотел пригрозить ему.
Он уже приготовился произнести фамилии людей, через которых обычно решал сложные вопросы.
Но остановился.
На кроватке всё ещё лежала ленточка.
И он вспомнил слова Марины о том, что дочь не должна заслуживать его внимание.
— Что мне делать? — спросил Виктор.
Адвокат ненадолго замолчал.
— Прежде всего перестать считать эту ситуацию переговорами, в которых вы обязаны победить.
Именно тогда в комнату вошёл Андрей.
Он держал второй телефон.
— Виктор Павлович, вам передали сообщение из больницы.
Врач сообщала, что состояние Соломии остаётся серьёзным, но медики продолжают необходимое лечение и наблюдение.
Виктор внимательно прослушал запись.
— Я могу приехать?
— Да, — ответил Андрей. — Но сначала лучше согласовать посещение с отделением.
Виктор поднялся.
Он уже направился к двери, когда Андрей тихо произнёс:
— Есть ещё кое-что.
— Что?
— Марина просила меня помочь ей уехать от вас ещё несколько месяцев назад.
Виктор медленно повернулся.
— Ты знал об этом?
— Да.
— И почему молчал?
Андрей опустил глаза.
— Потому что она сказала, что хочет дать вам последний шанс. Она верила, что после рождения дочери вы изменитесь.
Несколько секунд Виктор не мог говорить.
Он привык, что Андрей знает практически все его тайны.
Но эта тайна была иной.
Всё это время жена готовилась уйти, а он даже не заметил, насколько сильно разрушил их брак.
— Она хотела забрать ребёнка и исчезнуть?
— Нет. Она хотела, чтобы вы перестали причинять ей боль.
Виктор отвернулся к окну.
У него возникло привычное желание найти виноватого.
Он мог обвинить Карину, помощника, организаторов праздника или обстоятельства.
Но никто из них не заставлял его отключать внимание к телефону.
Никто не удерживал его возле ресторана.
Никто не запрещал ему вернуться домой.
Решение оставаться принадлежало только ему.
Он взял телефон и позвонил Карине.
Та ответила почти сразу.
— Наконец-то! Я думала, ты вообще исчез.
— Карина, между нами всё закончено.
На другом конце провода наступила тишина.
— Что значит закончено?
— То, что я сказал.
Она рассмеялась, решив, что он шутит.
— Виктор, ты сейчас из-за своей жены? Ты же сам говорил, что ваш брак давно…
— Моя дочь родилась раньше срока. Она в отделении интенсивной терапии. А я был рядом с тобой.
— Но ты сам решил остаться!
Он закрыл глаза.
— Да. Именно поэтому я не собираюсь тебя обвинять.
Карина начала что-то говорить о подарках, обещаниях и своих чувствах, но Виктор завершил разговор.
Он впервые не пытался переложить на неё ответственность за собственный поступок.
После этого он попросил Андрея отменить все встречи.
Затем связался с больницей и выяснил порядок посещения отделения.
Когда Виктор приехал, он обнаружил, что дорогой костюм, охрана и влиятельная фамилия ничего не меняют.
Ему объяснили санитарные требования, правила доступа и необходимость учитывать состояние ребёнка.
Он выполнил всё, что от него потребовали.
В коридоре возле отделения стояла Марина.
На ней была простая светлая кофта.
Волосы были собраны небрежно, лицо выглядело измученным.
Она смотрела на мужа без удивления.
Словно знала, что рано или поздно он появится.
— Марина…
Она подняла руку.
— Только не говори, что теперь всё исправишь.
Виктор остановился.
— Я хотел попросить прощения.
— Я знаю.
— Я могу сделать всё, что потребуется Соломии.
— Это твоя обязанность как отца, Витя. Не подарок мне.
Он опустил глаза.
Марина продолжила:
— Врач расскажет тебе о её состоянии. Но я не готова обсуждать наш брак.
Виктор кивнул.
Раньше ему казалось, что любое возражение нужно преодолеть.
Теперь он впервые решил не спорить.
Когда медики разрешили ему увидеть ребёнка, он подошёл к кювезу.
Соломия лежала под наблюдением оборудования.
Она была настолько маленькой, что Виктору страшно стало даже приблизить руку.
Он смотрел на её лицо и пытался представить, как Марина пережила роды одна.
Как спрашивала о нём.
Как надеялась услышать его шаги в коридоре.
— Здравствуй, Соломийка, — прошептал он.
Девочка не могла ответить.
Но для Виктора это было важнее любого разговора, который он вёл за последние двадцать лет.
Врач подробно объяснил, что происходит с ребёнком и почему невозможно заранее обещать быстрое восстановление.
Виктор слушал, не перебивая.
Когда речь зашла о расходах на лечение, он предложил оплатить всё необходимое в установленном порядке.
Но впервые не стал произносить слова «лучшее», «самое дорогое» или «любой ценой».
Он начал понимать, что профессиональная помощь не зависит от его способности командовать.
После посещения он снова увидел Марину.
Она сидела на скамье в коридоре, держа в руках маленькую розовую шапочку.
Виктор сел на некотором расстоянии.
— Я не прошу тебя возвращаться, — сказал он.
Марина повернулась.
— Что?
— Я хотел сказать, что больше не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.
Она долго смотрела на него.
— Ты впервые говоришь со мной так, будто у меня действительно есть выбор.
Эти слова оказались тяжелее любой угрозы.
Виктор хотел рассказать, как сильно сожалеет.
Хотел пообещать, что избавится от опасных дел и изменит жизнь.
Но понимал, что после всего случившегося такие обещания прозвучат слишком легко.
— Я понимаю, что ты мне больше не веришь, — произнёс он.
— Да, — ответила Марина. — Не верю.
Она сказала это спокойно.
Без крика.
И именно это спокойствие убедило его, что решение было принято давно.
В следующие дни Виктор начал делать то, чего никогда раньше не делал последовательно.
Он приезжал в больницу к согласованному времени.
Слушал врачей.
Узнавал о состоянии Соломии.
Не требовал специальных условий и не отправлял своих людей следить за Мариной.
Когда адвокат направил ему документы по бракоразводному делу, Виктор передал их собственному юристу, попросив не затягивать процесс искусственно.
Он согласился обсуждать содержание ребёнка и порядок общения цивилизованно, с учётом интересов Соломии и её состояния здоровья.
Марина не изменила своего решения.
Она больше не хотела быть его женой.
Но постепенно заметила, что Виктор перестал использовать каждую встречу с дочерью как повод для разговора о возвращении домой.
Однажды она даже спросила:
— Ты правда собираешься приезжать каждый день, когда тебе разрешат?
— Да.
— Даже если мы не будем вместе?
Виктор посмотрел на кювез.
— Она всё равно моя дочь.
Марина ничего не ответила.
Она лишь поправила маленькую шапочку, которую принесла из дома.
Состояние Соломии улучшалось постепенно.
Врачи осторожно рассказывали об изменениях, не давая необоснованных гарантий.
Каждый новый этап восстановления требовал времени, наблюдения и терпения.
Для человека, который привык получать результаты немедленно, это оказалось непростым испытанием.
Но теперь Виктор не торопил события.
Впервые его задача заключалась не в том, чтобы заставить мир подчиниться, а в том, чтобы оставаться рядом.
Когда врачи разрешили ему прикоснуться к дочери, он долго не решался протянуть руку.
Медицинская сестра показала, как действовать осторожно.
Он коснулся маленькой ладони.
И Соломия едва заметно согнула пальцы.
Этого движения оказалось достаточно, чтобы Виктор заплакал.
Не громко.
Он просто опустил голову, и слёзы упали на его руки.
Марина стояла рядом.
Она не обняла его и не сказала, что всё прощает.
Но впервые позволила ему пережить этот момент без напоминания о том, что он потерял.
Несколько недель спустя Соломия смогла покинуть отделение интенсивной терапии, а затем врачи начали готовить её к выписке при условии дальнейшего наблюдения.
К тому времени Марина уже определилась, где будет жить с дочерью.
Это был отдельный дом, в котором Виктор не распоряжался каждой дверью и каждым человеком.
Он предложил обеспечить необходимые условия для ребёнка и выполнять финансовые обязательства, не связывая это с возвращением Марины.
Она согласилась обсуждать помощь, касающуюся Соломии.
Но не согласилась возобновить брак.
Виктор принял её решение.
В день выписки он приехал без охраны возле входа и без дорогих подарков.
В руках у него был небольшой пакет с детскими вещами, которые Марина заранее попросила привезти.
Соломия спала у матери на руках.
Виктор подошёл и осторожно посмотрел на дочь.
— Можно мне её подержать?
Марина некоторое время молчала.
Затем помогла ему правильно взять девочку.
Он прижал ребёнка к себе так бережно, словно держал самое ценное, что когда-либо существовало в его жизни.
И впервые это действительно не имело денежного выражения.
Через некоторое время Марина забрала Соломию домой.
Виктор остался возле больницы и смотрел, как автомобиль отъезжает от входа.
На этот раз он не приказал водителю ехать следом.
Он просто достал телефон и открыл последнее сообщение жены.
«Спасибо, что сегодня приехал. Соломии нужен отец. Но мне нужно время и право жить отдельно».
Виктор прочитал его несколько раз.
Затем написал:
«Я понимаю. Больше не буду заставлять тебя выбирать между спокойствием и мной».
Он отправил сообщение.
Ответ пришёл не сразу.
Через некоторое время телефон коротко завибрировал.
«Тогда докажи это не словами».
Прошли месяцы.
Виктор продолжал участвовать в жизни дочери в согласованном порядке.
Марина не вернулась к нему.
Их развод состоялся.
Со временем они научились разговаривать о здоровье Соломии, её потребностях и встречах с отцом, не превращая каждый разговор в новую ссору.
Виктор больше не называл эти отношения победой или поражением.
Он начал понимать: уважать человека означает признавать его право уйти.
Однажды, собирая вещи для очередного посещения дочери, он обнаружил в кармане старого пиджака ту самую розовую ленточку.
Он хранил её с того утра, когда вернулся в пустой дом.
Виктор сел на край кровати и долго смотрел на тонкую полоску ткани.
Когда-то он потратил миллионы на женщину, которая хотела получить от него дорогие вещи.
А женщина, которая любила его двенадцать лет, просила только ответить на телефонный звонок.
Он не ответил.
И этим поступком потерял свой брак.
Но ещё не было поздно попытаться стать отцом, которого Соломия сможет однажды уважать.
Виктор положил ленточку в маленькую коробку, закрыл крышку и взял ключи от автомобиля.
В этот день он собирался увидеть дочь.
Не потому, что кто-то требовал его присутствия.
Не потому, что хотел вернуть Марину.
И не потому, что надеялся заслужить прощение.
А потому, что однажды уже не приехал, когда его дочь больше всего нуждалась в нём.
И второй раз он не хотел совершить тот же выбор.
Человек, который когда-то управлял судьбами шестисот людей, наконец усвоил урок, которому его не смогли научить ни деньги, ни власть, ни страх.
Можно заставить человека открыть дверь.
Можно купить самые дорогие подарки.
Можно добиться исполнения почти любого приказа.
Но нельзя купить обратно ни одну пропущенную минуту рядом с теми, кто тебя любит.
И нельзя потребовать прощения за то, что ты сам решил их оставить.
