— Если бы эта женщина не оказалась моей матерью, вы бы продолжали смеяться?
Егор Карпов произнёс эти слова негромко. Но на просторной лужайке возле особняка в Барвихе стало так тихо, что я услышала, как за моей спиной звякнула поставленная на поднос чашка.
Тридцать гостей, ещё несколько минут назад наслаждавшихся моей унизительной сценой, теперь отводили глаза.
Я стояла посреди мокрой травы, закутанная в пиджак собственного сына. Вода стекала с седых волос, поношенная кофта липла к телу. В руках я по-прежнему держала дешёвую сумку с продуктами, в которой лежал телефон с записью всего произошедшего.
Виктория Белова, девушка, на которой мой сын собирался жениться, застыла возле садового шланга.
— Егор, дорогой, ты всё неправильно понял, — наконец выдавила она. — Эта женщина выглядела как бродяжка. Откуда я могла знать, что это твоя мать?
Сын медленно повернулся к ней.
— А если бы она действительно была бездомной? Тогда ты имела бы право обливать её ледяной водой?
Виктория беспомощно посмотрела на родителей.
Её мать, Марина Белова, поспешила вмешаться:
— Молодой человек, давайте не превращать досадное недоразумение в семейную трагедию. Вика просто защищала гостей от постороннего человека.
— Защищала? — переспросил Егор. — От женщины, которая попросила поговорить со мной?
Павел Белов раздражённо поправил манжету дорогой рубашки.
— Егор, ты слишком эмоционально реагируешь. Мы собрались здесь ради вашего будущего. Не стоит портить всё из-за одного неприятного эпизода.
Я почувствовала, как сын напрягся.
— Для вас это эпизод, Павел Сергеевич. А для меня — возможность наконец увидеть, с какими людьми я собирался породниться.
Он повернулся к гостям.
— Я хочу задать всем один вопрос. Кто-нибудь пытался остановить Викторию?
Никто не ответил.
— Кто-нибудь предложил моей матери полотенце до того, как узнал, кто она?
В нескольких метрах от нас молодой официант робко поднял руку.
— Я пытался, — произнёс он. — Но мне сказали, что меня уволят.
Егор посмотрел на него.
— Как тебя зовут?
— Иван.
— Спасибо, Иван. Ты единственный здесь, кто повёл себя достойно, не зная, получит ли что-нибудь взамен.
Виктория фыркнула:
— Теперь мы ещё будем слушать прислугу?
И именно эта короткая фраза окончательно изменила выражение лица моего сына.
Он больше не выглядел растерянным.
Он выглядел человеком, который только что принял очень тяжёлое решение.
Но прежде чем Егор успел что-либо сказать, я осторожно коснулась его руки.
— Сынок, сначала дай мне переодеться. Потом мы поговорим обо всём.
Он посмотрел на мои мокрые туфли, побледнел и немедленно проводил меня в дом.
***
Меня зовут Анна Сергеевна Карпова. Мне шестьдесят два года.
Многие считают, что женщина моего возраста должна спокойно наслаждаться жизнью, заниматься цветами и не вмешиваться в дела взрослых детей.
Возможно, они правы.
Но когда я заметила, как меняется мой единственный сын после знакомства с Викторией Беловой, я не смогла остаться равнодушной.
Егор вырос хорошим человеком. После смерти мужа я одна поднимала его, работала почти без выходных, откладывала деньги на образование. Позже мы вместе создали небольшую производственную компанию.
Первое оборудование покупали в кредит. Первые годы я сама занималась бухгалтерией, договаривалась с поставщиками и иногда оставалась ночевать в офисе, чтобы успеть закончить документы.
Прошло двадцать лет.
Небольшое предприятие превратилось в успешную группу компаний, работающую с промышленными заказчиками по всей России.
Сейчас Егор руководил бизнесом, а я оставалась одним из его учредителей и владела существенной долей.
Но роскошные автомобили, бриллианты и дорогие вечеринки никогда меня не интересовали.
Я по-прежнему любила ходить на рынок, готовить домашние пироги и носить удобную одежду.
Виктория этого почти не знала.
За полтора года знакомства мы встречались всего несколько раз. Она была вежлива, улыбалась и называла меня Анной Сергеевной, однако в её словах постоянно проскальзывало что-то неприятное.
Однажды она предложила Егору нанять для меня стилиста.
— Твоя мама должна выглядеть соответственно нашему положению, — сказала она при мне.
В другой раз заметила, что на свадьбу лучше пригласить побольше состоятельных людей, а старых родственников можно посадить отдельно, чтобы они чувствовали себя свободнее.
Егор воспринимал это как заботу.
Я видела другое.
Но мне не хотелось становиться той матерью, которая разрушает счастье сына из-за собственных подозрений.
Поэтому я решила проверить не её отношение ко мне, а её отношение к незнакомому человеку, от которого невозможно получить выгоду.
И в день помолвки приехала к особняку одна, в старой одежде, без машины и украшений.
Теперь, сидя в комнате для гостей и согревая руки о чашку горячего чая, я понимала, насколько страшным оказался результат.
***
Егор вошёл примерно через десять минут.
Он принёс сухой кардиган и мои запасные вещи, которые водитель позднее доставил из дома.
— Мама, почему ты ничего мне не сказала?
Я опустила глаза.
— Потому что боялась, что ты решишь, будто я просто ревную тебя к будущей жене.
— Но зачем было так рисковать? Ты могла позвонить мне от ворот.
— Я и собиралась попросить тебя позвать. Но Виктория решила, что я недостойна даже разговора.
Егор сел напротив.
— Я думал, ты приедешь вечером. Вика сказала, что ты предпочитаешь не присутствовать на официальной части.
Я подняла голову.
— Что?
— Она уверяла, что вы договорились. Что тебе будет неуютно среди деловых партнёров и ты хочешь присоединиться позже.
Я медленно поставила чашку.
— Егор, мы никогда об этом не разговаривали.
Он провёл ладонью по лицу.
— Значит, она солгала.
— Похоже, что так.
Он несколько секунд молчал, потом попросил показать запись целиком.
Я достала телефон из водонепроницаемого чехла.
Камера работала с момента моего появления у ворот. Перед входом я оставила телефон в верхнем кармане сумки, на%LS
