Сирены скорой помощи звучали для Эммы как глухие колокола где-то внутри головы. Каждый поворот машины отзывался острой болью в левом боку, а кровь продолжала пропитывать форму, в которой всего несколько часов назад она просто выполняла свою обычную работу.
— Не закрывай глаза, Эмма, — снова и снова повторял парамедик, прижимая компресс к её ране.
Она старалась. Правда старалась.
Но мысли были совсем не о больнице.
Она думала о двадцати трёх долларах на банковском счёте, о квартплате, которую нужно было заплатить в следующий вторник, и о том, что будет, если она не проснётся после операции.
А потом перед глазами снова появился мальчик.
Шестилетний ребёнок в голубой куртке.
Он стоял посреди ресторана, испуганно смотрел на разбитые окна и не понимал, почему взрослые вокруг вдруг начали кричать.
Эмма не успела подумать.
Она просто бросилась к нему.
Когда стекло посыпалось сверху, она закрыла мальчика собственным телом.
Один осколок пробил её в области левого грудного и брюшного перехода. Другие рассекли правое предплечье и плечо.
Она почти сразу потеряла силы.
Но ребёнок остался жив.
И именно об этом она думала, когда двери скорой помощи распахнулись.
— Northwestern Memorial! — крикнул кто-то.
Эмму быстро повезли в травматологическое отделение.
Всё происходило одновременно.
Белые халаты.
Металлические инструменты.
Кислородная маска.
Голоса врачей.
— Проникающая травма левой грудобрюшной области!
— Давление семьдесят на сорок!
— Два пакета O-отрицательной крови!
— Подготовить операционную!
Эмма слышала всё это словно издалека.
А затем двери отделения снова открылись.
И атмосфера мгновенно изменилась.
Никто ничего не сказал.
Но медсёстры и охранники одновременно посмотрели в одну сторону.
В помещение вошёл мужчина.
Он не был врачом.
Не был полицейским.
На нём было тёмное кашемировое пальто, безупречный костюм и ослабленный галстук. Белая рубашка была испачкана кровью.
За ним шли двое высоких мужчин в чёрном.
Он не бежал.
Он просто шёл.
Медленно.
Уверенно.
Так, что люди автоматически расступались перед ним.
— Сэр, вам сюда нельзя, — попыталась остановить его медсестра.
Мужчина даже не посмотрел на неё.
Он поднял руку.
— Где она?
Его голос был спокойным.
Но в нём было что-то такое, что заставляло людей выполнять приказ ещё до того, как они осознавали это.
Врач посмотрел на него.
— Она в критическом состоянии. Мы везём её в операционную.
Мужчина сделал шаг вперёд.
И Эмма впервые увидела его лицо.
Острые брови.
Тёмные глаза.
Тонкий бледный шрам через левую бровь.
Его звали Дамиан Вескари.
Тогда Эмма ещё не знала, кто он такой.
Но остальные знали.
Дамиан подошёл к её каталке.
Сначала посмотрел на неё.
Потом на кровь.
И его взгляд изменился.
— Эмма.
Она с трудом открыла глаза.
— Мальчик…
Дамиан наклонился ближе.
— Мой сын жив.
Эмма замерла.
Значит, она не ошиблась.
Этот мальчик действительно был его сыном.
Она вспомнила его испуганное лицо.
Шесть лет.
Голубая куртка.
Слёзы.
А потом стекло.
Очень много стекла.
— Ты спасла его, — тихо сказал Дамиан.
Эмма хотела ответить, что любой человек сделал бы то же самое.
Но она сама не была уверена.
Наверное, не любой.
Дамиан посмотрел ей прямо в глаза.
— Лучший сосудистый хирург штата уже в операционной.
Эмма попыталась улыбнуться.
— Тогда… мне повезло.
Дамиан не улыбнулся.
— Ты не умрёшь сегодня.
Она едва слышно усмехнулась.
Странный приказ.
Будто смерть должна была его послушаться.
— Ты останешься здесь, — продолжил он.
Эмма почувствовала, как сознание снова начинает уходить.
Последнее, что она услышала перед наркозом, был голос Дамиана.
— Спасите её.
Он сделал паузу.
А затем его голос стал ледяным.
— Или я закрою это отделение до тех пор, пока не найду человека, который это сделал.
Мир погас.
Когда Эмма проснулась, первым звуком был тихий писк медицинского аппарата.
Вторым — её собственное дыхание.
Она не сразу поняла, где находится.
Всё тело казалось чужим.
Левая сторона горела.
Рука почти не двигалась.
Но первая мысль была о мальчике.
— Мальчик…
Голос оказался настолько слабым, что она сама едва его услышала.
Медсестра подошла к кровати.
— Он жив.
Эмма закрыла глаза.
Слёзы сами выступили наружу.
— Он в порядке?
— Да.
— Его отец?
Медсестра замерла.
— Ваш посетитель?
Эмма кивнула.
— Он никуда не уходит.
— Сколько времени?
— Восемь часов.
Эмма посмотрела на окно.
Уже наступило утро.
— Почему он здесь?
Медсестра посмотрела на неё так, будто не могла поверить услышанному.
— Вы действительно не знаете?
— Чего?
— Кого вы спасли.
Эмма покачала головой.
Медсестра придвинула стул.
— Эмма, вы закрыли собой сына Дамиана Вескари.
Это имя ничего ей не говорило.
Но выражение лица медсестры говорило достаточно.
— Кто он?
— Вы правда не знаете?
— Нет.
Медсестра тихо выдохнула.
— Он владеет половиной грузовых компаний в Чикаго.
Она замолчала.
— А вторую половину, по слухам, контролирует из тени.
Эмма посмотрела на неё.
— Мафия?
Медсестра ничего не ответила.
Но её молчание оказалось красноречивее любых слов.
В этот момент дверь открылась.
Дамиан вошёл один.
Без охраны.
Без пальто.
Только в тёмной рубашке с закатанными рукавами.
Он положил на стол небольшой белый конверт.
— Как ты?
— Жива.
— Это я вижу.
Эмма посмотрела на него.
— Где мальчик?
— В безопасности.
— Он боится?
— Он спит.
Эмма облегчённо выдохнула.
— Хорошо.
Дамиан сел рядом.
Несколько секунд просто смотрел на неё.
— Зачем ты это сделала?
Эмма нахмурилась.
— Что?
— Закрыла его собой.
Она посмотрела в потолок.
— Потому что он ребёнок.
Дамиан молчал.
— А вы бы сделали то же самое? — спросила она.
Он поднял взгляд.
— Да.
Эмма едва заметно улыбнулась.
— Тогда вот и ответ.
Дамиан опустил глаза.
В его голосе впервые появилось нечто неожиданное.
Не страх.
Не злость.
Вина.
— Что произошло в ресторане? — спросила Эмма.
Дамиан замер.
— Ты помнишь?
— Стекло.
— Да.
— Оно само разбилось?
Он не ответил.
И именно тогда Эмма поняла.
— Нет.
Дамиан медленно поднял глаза.
— Нет. Не само.
— Что вы знаете?
Он наклонился вперёд.
— Я пока не знаю достаточно.
— Тогда узнайте.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Наконец Дамиан произнёс:
— Я уже начал.
Через три дня Эмме разрешили ненадолго встать.
Каждое движение причиняло боль.
Но она всё равно спросила:
— Где он?
Медсестра нахмурилась.
— Кто?
Эмма не ответила.
Ей не пришлось.
В дверях стоял мальчик.
Шесть лет.
Голубая куртка.
Большие тёмные глаза.
Он остановился и посмотрел на неё.
— Ты та девушка.
Эмма улыбнулась.
— Какая?
— Которая закрыла меня.
Мальчик подошёл ближе.
— Папа сказал, что ты почти умерла.
Эмма посмотрела на Дамиана, стоявшего за ним.
— Он преувеличивает.
Мальчик покачал головой.
— Папа никогда не преувеличивает.
Эмма рассмеялась.
— Как тебя зовут?
— Ноа.
Он подошёл к кровати.
— Я думал, что ты умрёшь.
Эмма замерла.
— Я тоже.
Ноа испуганно посмотрел на неё.
— Что?
— Шучу.
Мальчик улыбнулся.
Это был самый чистый смех, который Эмма слышала за последнее время.
Дамиан смотрел на них.
И его лицо едва заметно изменилось.
В тот момент Эмма впервые увидела в нём не опасного человека, которого боялся весь город.
Она увидела отца.
И поняла, что между ними уже возникла какая-то связь.
Та, которой она никогда не просила.
В тот же вечер Дамиан пришёл снова.
Но теперь он выглядел иначе.
Закрыв дверь, он сказал:
— Ты должна знать правду.
Эмма села.
— О чём?
Он положил на стол фотографию.
На ней был тот самый ресторан.
Разбитые окна.
Осколки стекла на полу.
Ноа.
И Эмма, закрывающая его своим телом.
— Это не был несчастный случай.
Сердце Эммы забилось быстрее.
— Что?
Дамиан показал на окно.
— Оно было разбито изнутри.
— Это невозможно.
— Возможно.
Он положил рядом вторую фотографию.
На ней был мужчина в чёрной куртке.
— Его камера зафиксировала за десять секунд до взрыва.
Эмма внимательно посмотрела на фотографию.
Она не знала этого человека.
Но Дамиан знал.
— Кто это?
Он ответил не сразу.
— Мой брат.
Эмма замерла.
— Вы сказали, что у вас нет брата.
— Его не должно было быть.
В комнате стало тихо.
— Что это значит?
Дамиан посмотрел на фотографию.
— Он умер пять лет назад.
По спине Эммы пробежал холод.
— Тогда кто стоял там?
Дамиан не ответил.
Он достал телефон и показал последнее сообщение.
«Ты спасла мальчика. Теперь они знают, что ты видела».
Эмма подняла глаза.
— Кто они?
— Вот это я и пытаюсь выяснить.
Телефон Дамиана снова завибрировал.
Он посмотрел на экран.
И впервые Эмма увидела на его лице настоящий страх.
Он повернул телефон к ней.
На экране была фотография её дома.
Её подъезд.
Её дверь.
А под фотографией всего одна фраза:
«Если она жива, следующим будет ребёнок».
Кровь отхлынула от лица Эммы.
Дамиан медленно встал.
— Ты не вернёшься домой.
— А моя семья?
Он замер.
Эмма поняла, что сказала слишком много.
— Кто такой Тоби? — спросил Дамиан.
Она молчала.
В этот момент за дверью раздался резкий удар.
Потом второй.
Ноа, который до этого играл в коридоре, испуганно закричал:
— Папа!
Дамиан мгновенно оказался между Эммой и дверью.
Ещё один удар.
Сильнее.
Дверь задрожала.
Из-за неё раздался мужской голос:
— Вескари!
Дамиан медленно посмотрел на Эмму.
В его глазах больше не было сомнений.
Только холодная ярость.
— Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что тебе нельзя покидать больницу.
Он достал телефон и набрал номер.
— Собирайте всех.
Пауза.
— Сегодня ночью мы закрываем город.
Он посмотрел на Эмму.
— И я хочу знать, кто их послал.
За дверью снова раздался удар.
Ноа крепче сжал руку Эммы.
И только тогда она поняла самое страшное.
Она думала, что спасла ребёнка.
Но, возможно, в тот вечер о
